Игра стихий

Всё началось с ХХ века, а точнее, с русской революции, откуда, если пригля­деться, и берёт начало модернистское (и постмодернистское) отрицание всего и вся. В архитектурной и интерьерной сфере это выглядит как отрицание привычных форм, взаимоотношений предметов и даже законов физики. Яркий пример—архитектура Захи Хадид. Не зря её с юности вдохновляли деконструктивистские опыты знаменитого супрематиста Казимира Малевича: для её зданий и интерьеров законы земного притяжения словно не существуют.

Многие из заметных архитекторов современности—Даниэль Либескинд, Рэм Колхаас, Бернар Чуми—работают в жанре деконструктивизма. Даниэль Либескинд, например, считает, что его дома надо читать «между линий» (у него есть и литературные произведения, которые надо читать, пользуясь тем же методом—между строк). Архитекторы– деконструктивисты—все, как на подбор, философы. Захе Хадид в последнее время оказалась близка концепция органических линий, природной «уступчивости», взаимодействия стихий: земли, воды, воздуха, огня. Интерьеры Захи Хадид текут, как река, а настенные панно воплощают в мраморе движение ветра. В России в ХХI веке деконструктивизм неожиданно «вошёл» в пространство частного интерьера—в работах Левона Айрапетова, Павла Романова, Кирилла Кручинина.

В каждом из этих пространств читается исток—супрематизм Малевича, но его тектонические углы отнюдь не просто переведены в 3D. В каждом конкретном интерьере—своё соотношение масс и форм, плоскости и цвета, своя работа с перспективой. В этих интерьерах (при том, что они ещё и уютные!) не покидает ощущение, что эти массы и объёмы явились в результате взаимодействий природных стихий, что они несут в себе природную энергию ветра, формирующего барханы, реки, текущей и образующей новую линию берега, застывшей лавы… Комбинация плавных линий и горизонталей с острыми углами даёт ощущение отсутствия гравитации. В этих необычных интерьерах чувствуется влияние Захи Хадид. Приходится признать, что она и впрямь оказала большое влияние на судьбу деконструктивизма в частном российском интерьере. А как же Малевич и пафос отрицания? Так случилось, что на своём пути деконструктивизм растерял бóльшую часть своей революционности. Эти интерьеры, эта мебель говорят ясно: он против буржуазности, но не против комфорта. Он против гравитации, но не против тех, кто крепко стоит на ногах. Он не для всех, но тем и привлекателен.

Полный текст читайте в бумажной или электронной версии журнала.