Гуггенхайм на скифской земле

Архитектурные международные конкурсы в России, особенно с громким участием world stars, всегда превращаются в неумелый фарс: все изначальные ратования за местный колорит и контекст в конечном счете оборачиваются реверансом в сторону посредственных плодов все того же интернационального стиля. Здание, предложенное для пермского «Гуггенхайма» Борисом Бернаскони (I премия), как и скромно-пластический этюд Захи Хадид (III премия), может быть построено в огромном количестве мест, но для низкорослой, подернутой энтропией Перми это неуместная вычурность.

Здесь скорее стоило обратиться к опыту скандинавов, которым – как никому другому – удается подчеркивать гармоничной самобытной и в то же время инновационной архитектурой культурные жемчужины самых отдаленных и уединенных поселений. Этим путем пошел Александр Бродский, это была единственная архитектурная мастерская, вспомнившая об исконном материале российской глубинки – дереве – и предложившая геометрически чистый, принизанный светом объем в форме традиционной русской избы. Этот проект, получивший специальный приз, действительно символичен, и если уж искать «возрождения», заявленного в конкурсной программе, то именно там, куда за ним ходил Бродский, а потом густо замешивать это все на инновационной инженерии. Впрочем, вполне уместными и точными в контексте современного ландшафта Перми следует засчитать и проекты Esa Ruskeepää (Финляндия) и Meili, Peter Architekten AG (Швейцария).

Проект, разделивший первую премию с Бернаскони, заслуживает особых слов. Швейцарский минималист и любитель монолитных бетонных объемов Валерио Ольджиати (Valerio Olgiati), после работы над Nagasaki Museum of History and Culture и National Palace Museum на Тайване абсолютно завороженный ориентальными стилями, представил очень необычный проект дворца-пагоды из восьми разномасштабных квадратных ярусов, нанизанных на единую ось. Каждый ярус «гранится» пластическим ритмичным декором из лепестков лотоса. Взгляд Ольджиати действительно уникален, и члены жюри усмотрели в нем даже элементы советской декоративности брежневской эпохи и приемы деревянного зодчества, но во всей аутентичности это слишком азиатское видение даже для уральских земель.