Новое качество

Проект реконструкции особняка в Николо–Урюпине был создан и реализован, если так можно выразиться, на одном дыхании, ведь от первого эскиза на бумаге до окончания строительства прошёл всего один год — весьма короткий по архитектурным меркам период. Перед авторами стояла простая с утилитарной точки зрения задача — расширить основной дом, присоединив к нему лаундж–зону и детскую игровую. Дополнительные площади нужно было найти снаружи, не изменяя планировку жилища. На формирование концепции повлиял тот факт, что на территории особняка происходили изменения, не предусмотренные исходным проектом: появилась летняя кухня с площадкой под тентом, затем гостевой флигель. Авторам проекта стало ясно: дальше развивать подобную архитектурную стилистику недопустимо, это приведёт к «перегрузу» участка постройками. «Мы решили сделать своеобразную архитектурную прививку, вживить новую «плоть», создать «нарост», который разительно контрастировал бы с окружающей архитектурной действительностью, с этим пёстрым и вычурным подмосковным ландшафтом, производящим в основном безрадостное впечатление», — поясняет один из авторов проекта Левон Айрапетов.

Место для лаундж – зоны нашлось на существующей террасе над бассейном. А вот под детскую игровую зону решили приспособить гостевой дом, надстроив его вторым этажом и соединив с основным домом тёплым переходом. Объёмы в значительной степени отличаются друг от друга, даже контрастируют. Пространство лаундж–зоны достаточно статично в целом, но в то же время отвечает детской лёгкими сдвигами и наклонами стен. Детский блок, напротив, характеризуется изломами фасадов, архитектура его более динамична. У авторов есть философское обоснование такого контраста. «Существующий дом символизирует настоящее время, взрослая лаундж–зона — настоящее, которое переходит в прошлое, а детский блок — настоящее, которое связано с будущим, — рассказывает автор проекта Валерия Преоб раженская. — Заглядывая в прошлое, мы словно бы погружаемся в призрачный, почти невидимый мир и созерцаем его. Предметы теряют свою форму и растворяются в пространстве. Поэтому лаундж–зона задумана в виде стеклянного объёма, сливающегося с окружающей средой». Она разделена на два стеклянных параллелепипеда с наклонными стенами, смещёнными относительно оси симметрии главного дома. В левом «отсеке» обустроена женская гостиная, а в правом — мужская. Между ними существует формальная пространственная связка в виде козырька, который можно назвать частью входной группы.

Детский блок закрыт от любопытных взглядов. В его фасадах прорезано лишь несколько щелевидных окон, зато в крыше имеется фонарь, и сквозь него в интерьер проникает солнечный свет. Сама «незавершённость» формы этого дома символизирует проблемы развивающегося организма, соединённого с родительским своего рода пуповиной, то есть закрытым переходом. С другой стороны, такой изменчивый, словно бы незаконченный объём напоминает детскую поделку. Это сходство присутствует и во внутреннем пространстве, решённом в сдержанной чёрно–серо–белой гамме. Плоскости и объёмы в интерьере кажутся листами бумаги, пересечёнными складками и заломами, а на них тенями отражаются люди, деревья, светильники. В качестве основного материала для отделки фасадов выбран крашеный алюминий. На фасады нанесён рисунок, который словно бы размывает плоскость, придаёт ей дополнительную динамику. Такой же «размывающий» рисунок есть на крыше стеклянной пристройки. Этот чёрно–белый лабиринт, хорошо просматривающийся с балкона хозяйского дома, снова и снова убеждает их в том, что архитектурная «прививка» прошла успешно и «привитый стебель» развивается.