Гений и пространство

«Из места, где культивированные люди любуются прошлым, музеи превращаются в место, где люди деятельные экспериментируют с будущим», - так считал Давид Саркисян, директор московского Музея архитектуры. Он возглавил МУАР, будучи состоявшимся ученым, изобретя лекарство, дающее облегчение при болезни Альцгеймера, проработав вторым режиссером с Рустамом Хамдамовым и сняв несколько документальных фильмов… Но именно музей, по его признанию, стал главным делом его жизни. Под руководством Давида Саркисяна Дом Талызиных превратился в современное выставочное пространство и вместе с тем в пульсирующий эпицентр борьбы за сохранение культурного наследия и воспитания гражданских инициатив в сложные годы становления рыночной экономики в России.

Не имея ни бюджета, ни проекта, Давид Саркисян вместе с Александром Бродским освоил руинированный флигель усадьбы по правилам Венецианской хартии, следуя принципу restauro conservativo, как это сделано в венецианском Арсенале или замке Риволи. И теперь уже многие архитекторы с мировым именем заявляли о своем желании сделать специальную экспозицию именно для Руины.

Другим знаковым пространством музея был кабинет Давида Саркисяна – материализация воспоминаний и ассоциаций, выстроенных в головоломке книг, рисунков, фото, антикварных вещей, игрушек, сушеных фруктов и щук, глиняных кошек, фарфоровых Путиных и многого-многого другого. Кабинет Давида, пространство десяти его лучших лет, где он не только работал, но и жил (спал, ел, принимал друзей), этот своеобразный автопортрет незаурядного и выдающегося человека, начинает жить собственной жизнью: он предстанет отдельной экспозицией в рамках Венецианской биеннале архитектуры.